За ужином мистер Кристиан спросил с хмурой серьезностью, разворачивая салфетку:

— Хорошо прошел день?

— Так себе, — отозвалась Кэнди, сосредоточенно ковыряя вилкой творог и персиковый салат у себя на тарелке и стараясь не смотреть папе в глаза.

— Гм, — нахмурился он, — ничего не случилось, надеюсь?

— Нет, нет, — быстро проговорила Кэнди с напускной беспечностью.

— Гм, — мистер Кристиан кашлянул, прочищая горло. — Тетя Ида приглашала нас завтра к себе, на воскресный обед.

Кэнди продолжала есть.

— Даже не знаю, идти или нет, — сказал папа, старательно сдерживая раздражение. — То есть, какой смысл идти в гости, если все время сидеть и дуться.

Кэнди сердито взглянула на папу, а тот снова откашлялся и продолжил, довольный, что ему удалось ее разозлить:

— Я хочу сказать, что если ты не в настроении, то зачем портить настроение другим — тете Иде и всем остальным? Вовсе незачем, правда? Какой в этом смысл? Никакого!

— Насколько я понимаю, — резко проговорила Кэнди, — здесь вообще ни в чем нет никакого смысла!

Она обиженно бросила вилку, выскочила из-за стола и убежала к себе.

Мистер Кристиан тяжко вздохнул и вернулся к своему персиковому салату. Вилка у него в руке заметно дрожала, но ему все-таки удалось — хотя и не без усилий — не воткнуть ее себе в грудь.

Глава 4

За полчаса до полуночи Кэнди еще раз приняла ванну — с пеной и ароматической солью с запахом хвои — и надела черную ночную рубашку, которую купила специально для этого случая. Она опять надушилась любимыми «Табу» и ровно за пять минут до полуночи легла в постель. Рядом с кроватью горела розовая лампа-ночник, в динамиках радио тихо мурлыкала музыка.